понедельник, 11 сентября 2017 г.

Тревожные чаепития под зелёным солнцем. Статья.

(размышления в сопоставлении)
О книге Натальи Лаврецовой "Зелёное солнце"




«Ты, детка, не очистив душу от страстей, 
радости захотела.  Страсти наши не дают 
к душе радости Божией прикоснуться.
Искать надо не радости, а того, 
что содействует спасению души»

архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Сам не знаю, почему эти две книги сливаются у меня в сознании, когда я пытаюсь сегодня размышлять о судьбе молодого поколения. При этом, как мне кажется, не слишком важен период: будь то наши дни или уже дни, отдалённые от современности, в которые поместила писатель Наталья Лаврецова своих героев [1]. Но ведь ничего не бывает случайного в нашей жизни, в чём я ещё раз убедился на собственном опыте переживания непростой личной ситуации. Я теперь знаю, что книга архимандрита Иоанна [2], которая была подарена Верой Александровной Шуваловой, заведующей центральной районной библиотеки города Печоры в праздник Покрова 14 октября 2016 г., оказалась у меня настолько вовремя, что об этом можно было говорить, как о предопределённости. Примечательно, отец Иоанн свои деятельные и созерцательные слова (я бы сказал, что поэтические наставления), являющиеся извлечениями из его обширной переписки, прежде всего с юношеством, обращает именно к ним, молодым людям. Он заботится о них, поскольку в силу ещё неокрепшей души, отсутствию глубокого жизненного опыта, они нуждаются, чтобы их сознание обрело прочную основу, доброжелательную помощь старших. В своей повести Наталья Лаврецова, по-моему, также, но другими средствами, стремится создать эту основу. Две совершенно разные книги, но цель у них одна. Именно в этом я и хочу разобраться, сопоставить, казалось бы, далёкие друг от друга высказывания и выводы.
Не стану скрывать от читателя этих размышлений причину появления слова «тревожные» в названии. Который раз перечитываю «Зелёное солнце», и вновь чувство тревоги возникает с первых страниц и не отпускает до страниц последних. На какое-то время тревога затихает, затем вновь возникает, когда идёт повествование о критических ситуациях во взаимоотношении героев между собой, и (что намного чаще) об отношении к ним окружающих (друзья, родители, учителя, прочие персонажи…). Разумеется, кроме тревоги, при чтении книги возникают и другие чувства. Это, наверное, говорит о том, что автор написала действительно хорошую повесть, невольно вызывающие наши переживания за её героев. Только ли за них? Нет, конечно. Цель автора намного шире. В той или иной степени автобиографичная книга Натальи Лаврецовой рассчитана на большую аудиторию взрослых людей, сталкивающихся с трудностями воспитания детей-подростков, с необъяснимостью их поведения, с непониманием их увлечённости одними вещами и безразличием ко многим другим. А ещё наблюдающих неадекватное стремление подростков отгородиться от старших (как правило, от воспитателей: родственников и учителей) стеной скрытности или, наоборот, постоянной и многослойной лжи. Разумеется, автор была бы рада, если бы книга помогла прочитавшему её подростку как-то разобраться в своих жизненных проблемах, а ещё лучше оказалась профилактическим средством, подсказкой: чего следует избегать, а что воспринимать, как пример для подражания.
Несомненно, в книге нет и намёка на необходимость героям (Ариадне, Арьке и Валере, Валерке), а также прочим персонажам, хоть каким-то образом соизмерять своё поведение, свои слова, свои желания, свои страсти с Заповедями Божьими, с православными принципами добра и справедливости, с мыслями о спасении души. Такого намёка и не может быть, потому что описываемое время не предполагает обращение к этим ценностям, а все герои-персонажи слишком далеки от православия в силу полученного атеистического воспитания и образования. Всем им, конечно же, не до поиска причин разлада в семье, в обществе, в собственной душе, через призму заповедей Иисуса Христа. Вот отсюда и возникает тревога! От невозможности объяснить, что хорошо, что плохо, от невозможности предупредить, предотвратить надвигающиеся опасности, от отсутствия духовной опоры.
Написав в подзаголовке о сопоставлении, я предполагаю далее использовать цитаты из обеих книг [1] и [2] и надеюсь на то, что небольшие комментарии будут достаточны для осмысления их взаимного переплетения.
«…дочка вырастала, смело и неудержимо, (…) чистый высокий лобик разбивала пополам чуть видимая морщинка упрямства…»; «…назвали её Ариадна (…) может, (это был) своего рода протест против бесцветной окружающей действительности (…) в заштатном северном городке»; «Она подрастала и ей становилось скучно в мире, словно раз и навсегда заключённом в стандартную оболочку, втиснутом в рамки обыденного, где всё должно существовать по правилам, установленном непонятно когда и кем…» [1]
Опуская маленькое замечание о том, что в «заштатном городке», как потом выяснится, по проспекту ходят троллейбусы, что выдаёт в нём вполне солидный по тем отдалённым временам город, вероятно, с довольно большим населением и, следовательно, наличием кинотеатров, музеев и прочих учреждений культуры, по первым цитатам можно сделать вывод, что юной героине (далее буду называть её по имени: Арька) не повезло с самого рождения. Почему? Ведь родись она в другой семье, живи хоть в маленькой деревушке, но с родителями, для которых на первом месте находятся не личные интересы и их эгоистический покой, а духовное развитие маленького человека, то даже без кинотеатров и широких проспектов Арьке никогда не пришли бы мысли о скуке, однообразии жизни, её серости и стандартности, которым она несознательно, но уже готова упрямо сопротивляться. Не повезло… Но родителей не выбирают, с ними живут и как-то выстраивают отношения. По сути дела, автор в начале книги даёт старт интриги сложных отношений взрослеющей дочери Арьки со своей зашоренной какими-то прямолинейными моральными установками мамой (про Заповеди она или не слышала, или не желает применять их к себе). Про папу что сказать?.. О нём автором практически исчерпывающе сказано на первых страницах.
«…мама хлопотала на кухне, а отец уже куда-то исчезал (…) он давал волю (своим) псам, а заодно и себе – надышаться покоем и волей тянущихся навстречу лесов (…) на каком-то тихом лесном озерце (…) вкачать в свои лёгкие, в свои кровеносные сосуды запас живой энергии…»; «разговор с (…) дочерью был ему не по силам. Он искал и не находил слов…» [1]
В повести отец является одним из основных действующих лиц, но все его действия, когда он нехотя выбирается из своего единоличного замкнутого пространства, происходят под нажимом жены, не иначе. По большому счёту его и отцом-то настоящим назвать сложно. Так, надзиратель и изредка нравоучитель. Семья для него не более, чем «люди для совместного проживания». При первом же удобном случай старается куда-то «слинять», всё остальное, в том числе и Арька, составляют докучливую обузу. Хотя в иные моменты в нём просыпается чувство собственника, когда эту обузу он стремится «поставить на место». А каким будет это место, спонтанно решает его эгоистическая и вдобавок чем-то или кем-то уязвлённая натура.
Увы, в этой семье нет любви. Или она когда-то была, но «затёрлась», «замылилась», утонула в упрямом стремлении жить «правильно», «как все люди», но зато, начисто искоренив из этой жизни душевность, участие, умение понять и простить, желание доставить радость близким. Про «дальних» вообще говорить не приходится… И только Арька постепенно становится другой. Об это чуть дальше.
[2] Стр.123. «Дети – это ведь живые иконы, потрудитесь над ними, не исказите в них образ Божий невниманием и небрежением»
[2] Стр.126. «Пожалейте детей, которых вы учите, ведь они искалечены от младенчества взрослыми, которые ничему не научили их и не научат, не имея к тому ни желания, ни понятия»
Такое впечатление, что старец Иоанн написал эти слова, в точности зная историю жизни Арьки в её семье. И в этом нет ничего странного, поскольку таких семей тысячи, а отец Иоанн прозорлив и преисполнен мудрости.
Пожалуй, я постараюсь меньше упоминать семью Арьки. Автор в первых главах выстроила основание повести, которое во многом объясняет причины возникновения дальнейших событий. Но меня так и подмывает напоследок предыдущих рассуждений сказать, что отсутствие добрых семейных традиций, стремления к совместному культурному обогащению крайне отрицательно сказывается на душевном притяжении родственников друг к другу. Семья неуклонно распадается на отдельные фрагменты, действуют мощные центробежные силы. Члены семьи, условно говоря, сидят по своим комнатам-углам, собираются вместе лишь по необходимости каких-то совместных дел, а ещё для «плановых» и спонтанных внутренних «разборок».
Пойдём дальше. Чаепитие как предчувствие.
Чаепитие в книге Натальи Лаврецовой – это, на мой взгляд, почти каждый раз очень важная пограничная сцена, когда одно событие заканчивается и даёт начало следующему. Во время чаепитий происходят важные для повествования разговоры, но чаще всего – выяснение отношений. И, как правило, в результате только нарастает состояние неопределённости и тревожного ожидания.
«…как хотелось ей (Арьке) поговорить потом, после дня рождения, поделиться с ней, мамой теплом и радостью. (…) …сесть с ней за меленький кухонный столик и за чашкой чая, толкаясь в тесноте локтями, всё рассказать. И чтобы выслушала она и стала проницательной подружкой, пусть строгой и насмешливой, но понимающей, и это главное! (…) неужели не поймёт её собственная родная мама? Но холодной и безразличной осталась спина, холодно и безразлично прозвучали слова: Не знаю, до чего ты докатишься, если пойдёшь по такой дорожке…» [1]
Хотя автор рассказывает, что для Арьки чаепитие бывало иногда приятным времяпрепровождением наедине (!) с чашкой и с книжкой, когда другие разойдутся по своим делам. Но, к сожалению, не все готовы оставить её в покое в тот момент, когда она реально обретает некую «почву под ногами, витая в облаках», когда отступает скука. В эти минуты она, например, вдруг всей душой полюбит Владимира Маяковского не как поэта, а просто человека, не «затвердевшего монумента», каким он представлен в школьной программе, а страдающего и нежного. Арька в своих мыслях оказывается способной вырваться из обыденного круга, способной любить, рассматривать что-то в вышине, где звучат стихи и песни, где люди говорят о непонятных для её родителей возвышенных вещах. Но нет, кому-то обязательно надо внести разлад в её мирное и мечтательное состояние.
[2] Стр.139. «Много надо трудов понести, чтобы строился дом души. Строй, детка»
Я предполагаю, что жизнь для Арьки могла бы сложиться достаточно благополучно и совсем не с такими препятствиями, как описано в повести. Она рано или поздно покинула бы родительскую квартиру, вырвавшись из-под надзирательской опеки, нашла бы применение своим неординарным способностям, своей энергии, хорошо потрудилась бы для построения «дома души». Но судьба уготовила ей неожиданное испытание: появился в её жизни этот неугомонный и странный парень Валера Гагарин.
[2] Стр.129. «Хочется огульной свободы, чтобы как все. Но «как все» – это по стихиям мира сего, а не по Богу». «Как все» – это страшная болезнь в будущем и горе, которого не избежать»
Вот в этих словах отца Иоанна, по-моему, и есть Валерка. Какие-то необузданные стихии руководят им, заставляют безоглядно свершать нелепые поступки, которые для него означают свободу, но для любящих его людей – это всегда очень тревожно, болезненно. Но Арьке казалось, что её Валерка – это одновременно и радость дружбы и первой любви, и «горе, которого не избежать».
«…ругать его было жалко, он обещал, что впредь – ну, конечно же – этого не будет, не повторится. И искренне в это верил. Но наступал момент, когда все законы для него снова теряли смысл, и всё начиналось сначала» [1]
Порой тревожные ощущения отходят на второй план, поскольку обычная жизнь протекает по своему руслу, особенно если встречаешься с нормальными простыми людьми, которых никуда «не заносит», которые даже не представляют, как это – поучать других…
«…они, Валеркина семья (…), живущие в коммуналке, приняли её, девочку из другого мира (…), сразу такой, какая она есть…» [1]
И, казалось бы, всё может наладиться, дружба с Валеркой не помешает Арьке жить спокойно, учиться, мечтать о будущей взрослой жизни. Тем более, что сразу возник хороший, добрый контакт с мамой Валерки, искренне и кротко любящей своего неусидчивого сына.
«Порой, падая с ног от усталости, она (мама Валеры), тем не менее, ещё успевала вести содержательные беседы с Арькой (…), они пили чай, болтали и смеялись. Одна тема у них была общая, любимая: тема Валерки (…) – Ты уж дружи с ним, Аричка, не бросай. Пусть у него голова бедовая, но сердце-то доброе. А ты для него авторитет, только ты и можешь повлиять» [1]
И снова чаепитие заканчивается тревожными словами. Валерка хороший, добрый, но, словно магнитом тянет его «на приключения», притягивает он к себе беду, не осознавая, что при этом наносит болезненные раны своим близким, которых он вроде бы и любит, но одновременно предаёт их любовь, их терпение, заставляет страдать от беспокойства.
«Наконец все усаживались за круглым столом, ужинали и подолгу пили чай (…) …Арька спохватывалась: дома ждали родители, невыученные уроки» [1]
Невыученные уроки и даже очередной выговор дома за позднее появление не так тревожат Арьку, как странное поведение Валерки.
«…взгляд Валерки становился каким-то… не таким что ли (…) не нравился Арьке этот его взгляд, (который) его делал чужим (…) Порой он исчезал, и трудно было докопаться, где он бывает» [1]
В повести мы так и не узнаем, где же на самом деле пропадал Валерка (может быть, однажды он на самом деле к отцу ездил), но можно догадаться, что другие его исчезновения связаны с какими-то тёмными делишками (полагаю, что он хотел заработать денег, не сильно заботясь о законности способов заработка). Его снова затягивает трясина, из-за которой однажды он уже побывал в колонии, и есть где-то люди, использующие бесшабашного и рискового парня в своих не слишком благовидных целях. А он поддаётся на это, не видя, возможно, для себя иного способа возвыситься в собственных глазах, а заодно и покрасоваться перед другими.
«…вдруг раз – и появился (…) и весь был какой-то другой: новый, деловой, довольный собой. (…) – Ну не мог я сказать, понимаешь, не мог, иначе бы у меня не вышло…» [1]
И вместо осознания шаткости и опасности выбранного способа самоутверждения в нём возникает бравада и даже, если посмотреть со стороны, нелепая гордость.
[2] Стр. 28. «А ты ещё не осознал по-настоящему, над какой пропастью завис. Враг стал твоим путеводителем и не вдруг оставит тебя. А потому нужны тебе осознание той опасности, в которой находишься, и усилия твоей воли, чтобы выкарабкаться на путь прямой»
Арька своим ещё не окрепшим, но чувствительным сердечком ощущает эту опасность и старается оторвать Валерку от сомнительных дел. И даже пытается развеять опасения, тревогу его же мамы, говоря, что не верит в плохое.
« – Что вы, тётя Лида, Валера давно порвал со своим сомнительным прошлым (…) он сейчас на правильном пути развития! – очень хочется верить в это самой Арьке» [1]
Увы, о таких подростках, не лишённых хороших человеческих качеств, способных на добрые поступки, но искажённо относящихся к понятиям чести, ответственности, правдивости, отец Иоанн говорит совершенно точно:

[2] Стр.30 «Твой внутренний человек ещё не начал своего духовного восхождения. И потому ты мечешься, падаешь и, не успев встать, опять готов упасть. Нет стержня. А стержень – это христианское мировоззрение, которое связывает в нас грех»
Ну, хорошо, о христианском мировоззрении никто из героев и персонажей повести понятия почти не имеет. Даже самые лучшие из них (руководитель клуба «Товарищ» Борисов, например), по-своему стараясь помогать подросткам, показывают им, в общем-то, правильные пути в жизни (по крайней мере, уводя с опасных троп). Но и они (учитель физики, другие учителя) не в состоянии в полной мере указать путь истинный, полагаясь на то, что ребята уже взрослые и до всего в конечном итоге должны доходить своим умом. Но жизнь показывает, что не все подростки имеют стержень внутри, вот они-то и сбиваются с пути.
Пошли дальше. Очередное чаепитие, закончившееся избиением Валерки его бывшими подельниками (кто они, автор не поясняет – да это и не важно).
«Только он (Валерка) торопливо сделал первый глоток – в дверь позвонили. (…) было в нём что-то тревожное…» [1]
Автор в этом эпизоде повести вполне конкретно связывает чаепитие с тревожным (на самом деле чуть не оказавшемся трагическим) событием, последовавшим далее.
«У Арьки сразу нехорошо заныло под сердцем. (…) …только он пристроился с чашкой у стола, как звонок раздался снова (…) был он на этот раз более требовательным, и становилось ясно, что кнопку нажимает та же рука (…) Арьку ждали дома – снова холодок нехорошего предчувствия ожил внутри…» [1]
Далее следует очень характерная для таких подростков, как Валерка, бравада, что, мол, он сам решит все проблемы, очередная его ложь, за которой скрывается неминуемая опасность. Потом драка с тёмными и беспощадными личностями. А ещё дальше у Арьки дома гнусная «родительская разборка», дошедшая до оскорблений и пощёчины. Возникшая тревога разразилась настоящей бедой.
«Тревога, чуть заболтанная их с Валеркой непутёвым разговорцем, проросла снова. (…) Арька не понимала, что делать, не знала, чем помочь, но сила, выстрелившая её, заставляла действовать на витке подсознания…» [1]
Автор подробно и долго описывает эпизод с избиением Валерки, то, как Арька фактически спасает ему жизнь, а затем, зная, какая жуткая встреча ожидает её дома, тем не менее до утра не оставляет Валерку одного. Может быть, и не надо было автору так натуралистично сосредоточиваться на этой сцене, но здесь попутно говорится и о жесткости группы «отвязанных» подростков-мучителей, и о равнодушии, безразличии к чужой беде толпы благополучных граждан этого северного города (Петрозаводск, да?), и о самоотверженности Арьки. Говорит автор также о том, что в любой ситуации нельзя терять надежду на спасение (в данном эпизоде – в лице смелого и сильного мужчины, пришедшего в последнюю минуту на помощь). Ещё о том, что стремление бесшабашного Валерки самому в одиночку противостоять как своим страстям, так и вражьей силе, это, мягко говоря, неправильно, опрометчиво и глупо. Это – гордыня… Вряд ли он сам, Арька, или кто-то из их окружения осознают, к чему приводит гордыня… Впрочем, читаем, что пишет отец Иоанн.

[2] Стр.35. «А кто тебе велел в одиночку выходить на брань? Немощи человеческой не противостоять против духа злобы… А гордыня-то заведёт в липкие вражьи сети… В наше время никак нельзя браться за подвиг, да ещё самочинно – гордыня до такой степени помрачила умы и чувства, что ничего, кроме пагубы, эти подвиги не дают»
Вы понимаете, дорогие читатели, а также уважаемая автор, Наталья Лаврецова, что в этих простых словах отец Иоанн, как мне кажется, раскрывает главную мысль всей книги «Зелёное солнце»? Именно гордыня, «помрачающая умы и чувства» присутствует внутри почти каждого основного героя книги, и с этой позиции достаточно легко объясняется их поведение на протяжении всей повести. Слава Богу, что всё-таки есть персонажи, начисто лишённые этого греха. Например, мама Валерки или тот мужчина, что спас Валерку от смерти в драке. Так и должно быть, иначе, как говорится, «бежать некуда…». Полагаю, что тем, кто внимательно прочитал книгу, не надо показывать: где, как и у кого эта гордыня проявляется. Даже у хорошей девочки Арьки она присутствует (взять хотя бы эпизод с катанием на железном листе за трактором). Но в том-то и дело, что Арька меняется! Она побеждает свою гордыню! То ли любовь и ответственность за Валерку её меняет, то ли изначально Господь вложил в неё эту спасительную способность идти по пути душевного выздоровления.
«Забыв про всю свою гордость (…) Арька вылетела из подъезда, ощутив спиной хлопком выстрелившую дверь…» [1]
Арька преодолела свой страх и стыд, свою гордыню, когда в отчаянии взывала к людям, идущим по проспекту города, помочь спасти её Валерку.
«…последним усилием воли она (…) взвыла в холодное безразличие гуляющего проспекта: Люди! Почему вы такие равнодушные!?» [1]
А они, все эти люди на проспекте, тоже заражены вирусом гордыни: «Как это я, такой благополучный и нормальный человек, побегу куда-то в темноту, чтобы ввязаться в непонятное и тёмное дело? Вдруг это потом отразиться на моём честном имени, начнут его склонять-обсуждать». Я уверен, что не страх (об этом пишет автор) главная причина бездушия (ведь легко можно было собрать трёх-четырёх и больше мужчин и разогнать хулиганов за несколько минут). Именно гордыня, нежелание потревожить мир и покой «своей особенной личности».
Не о гордыне ли Валеркиной говорит мужчина, его спаситель:
«Дурак твой парень. Думает, наверное, что отстаивает что-то важное, из-за чего жизнью рисковать стоит. А счастье-то, оно порой рядом ходит, только не всегда мы его разглядеть можем, и он вдруг посмотрел на Арьку с какой-то неожиданной теплотой» [1]
Но судя по дальнейшим разговорам и событиям, Валерка всё равно так ничего и не понял, так и не почувствовал, что или кто является главным в его жизни. Да и чувством благодарности он, видимо «не страдает».
«…мужика этого, кивнул он на дверь, – Зря ты его позвала, я бы и сам справился!» [1]
Снова пустая бравада, снова гордыня, снова полная слепота к настоящему добру, участию, заботе… Что-то в этом парне изначально было заложено пагубное, которое очень сложно перебороть. Даже такой отважной девочке, как Арька. Может от того неведомого нам отца, бросившего семью много лет назад.

[2] Стр.65. «С тобою происходит то же самое, что с большой частью молодёжи... Вы не хотите слушать и слышать. При таком настрое кто защитит тебя от бесовской одержимости. (…) …бесы хозяйничают умом. Пойми это»
Вот и объяснение по-христиански. Далёкие от религии люди, когда они сотворят нечто непотребное, говорят, что «бес попутал». А ведь на самом деле это не лишено смысла. Если душа человека не наполнена духом добра, настоящей заботой о близких людях, стремлением жить по совести, то пустующее место обязательно заполняется бесовщиной. А уж бес-то не даст человеку передышки, он обязательно вляпает его в очередную плохую историю. Кажется, что вот-вот и всё наладится, наступит покой, но нет – тревога никак не уходит и напоминает о себе. И каждое чаепитие, как предчувствие…
Не хотел я возвращаться к словам о родителях Арьки, к её семейным делам. Но ведь именно «бес попутал» обоих её родственников. Сначала мать, допрашивая с пристрастием Арьку (после чаепития!), вбила себе в голову какую-то дурь, не выслушав толком, поспешила осудить дочь «в грехопадении», потом подбила отца на гнусную разборку и избиение дочери ремнём, которая чуть не закончилась настоящей трагедией на берегу Онежского озера. Тяжело было читать эти страницы. По нынешним временам можно говорить, что в конкретной ситуации родители Арьки совершили настоящее преступление, для которого имеются соответствующие статьи административного или уголовного кодекса (слава Богу – он отвёл Арьку от беды). При этом они сами не понимают, для чего это сделали. По всему видно, чтобы сломить Арьку, показать своё родительское превосходство над ней. Гордыня, всё она, всё из-за неё. Бес попутал… Даже не подумали, что есть и суд Божий, которого им никак не избежать, спасение не вымолить. И вряд ли удастся оправдаться перед последним судом.

[2] Стр.45 «Два греха самых страшных для спасения в человеке – осуждение и соблазн (…) Берегитесь осуждения и скоропалительных выводов. Если себя познаём с трудом, то, что скажем о других…»
Я не стремлюсь к осуждению этих людей. Они просто «не ведают, что творят», не имея под собой нравственной опоры, которую даёт христианское мировоззрение. Так они понимают жизнь. В принципе, несчастные люди. Ну, если отцу радость доставляют только его собачки, то о чём ещё можно говорить… Жалко мать, с какого-то времени переставшей быть мамой.
И в этот момент впервые в книге я читаю упоминание о Боге. Униженная матерью и избитая отцом Арька жалеет свою маму, она уже почти простила её и молит Бога (как она вообще о нём вспомнила?!), чтобы с мамой ничего не случилось в результате этой дикой сцены. Эта девочка-подросток, оказывается, обладает невиданной силой всепрощения! Откуда? Кто в ней это воспитал? Ни родители, ни школа, ни друзья к этому не причастны. Значит, это в генах? Или, всё-таки Господь вразумил?
И ещё сколько раз она забывала о нанесённых ей обидах и прощала, прощала… Даже изверга-отца…
«…Арька и теперь (когда ночью мёрзла на чердаке сарая) не осуждала своих родителей, какой-то внутренний голос говорил ей: «что ж, других не будет, воспитывают, как умеют. (…) видимо. Таков Арькин крест – иметь таких родителей». [1]
А потом она прощает и предавшего её любовь Валерку. Так автор повести (вслед или вместе с отцом Иоанном) говорит о чрезвычайно важной в христианском мировоззрении вещи: о смирении, кротости, о пагубности поспешного осуждения. Ведь на самом деле за ершистым и даже упрямым характером Арьки скрыт кроткий человек именно в том смысле, о котором говорили известные нам Святые (в интерпретации писателя Марии Городовой, из статьи «Апокалипсис обиды, как нас закручивают демоны уязвлённости и саморазрушения», «Российская газета» №153 (7319), 13 июля 2017. стр. 32).
«…кротость есть не просто добродетель, противоположная обидчивости, это свойство души, позволяющая нам раз и навсегда решить проблему обид, качество Божественное – кротким был Спаситель, ну а в человеке кротость свидетельствует о его величайшей силе. Кротость – это вовсе не бесхарактерность, безответственность, безропотность и уступчивость, как её трактует один из современных словарей синонимов, это не качество со знаком минус, обозначающий нехватку твёрдости характера (…), индивидуальности. Наоборот, кротость – это божественный признак недюжинной духовной мощи человека. Божественный потому, что кротким был Иисус Христос, но одновременно Евангелие рассказывает, как Сын Божий бичом из верёвок изгонял торгующих из храма, опрокидывая столы менял-ростовщиков и рассыпая деньги (…) Кроткий человек не позволяет обиде завладеть его душой. Он знает, что обидчик (обижающий человек), оскорбляя и уязвляя кого-то, оскверняет в первую очередь самого себя, «укладываясь на ложе с дьяволом». Последняя фраза отнюдь не метафора…»
Я привожу эту длинную цитату, потому что она очень многое объясняет в интуитивном поведении Арьки. Она ничего не делает в этой трагической ситуации специально или назло своим обидчикам (Боже! ведь это её самые близкие по крови люди!). Она даже понимает, что целью этого «воспитания ремнём» было стремление родителей вернуть дочь на тот «путь истинный», который им представляется правильным. И всё, что с ней потом произошло, как будто происходило под покровительством высших сил. Он не дали ей кинуться в ледяные воды озера, они же вырвали её из пучины тяжёлой болезни, они же помогли вернуться к нормальной (конечно, уже другой) жизни.
В своей книге [2] архимандрит Иоанн как будто специально для её состояния в дни после длительной болезни пишет:

[2] Стр.116. «Я бы вам на данном этапе жизни посоветовал жить, не мудрствуя лукаво. Не требовать ни от себя, ни от близких чего-то сверх того, что есть и что дать они сейчас не могут».
Арька, похоже, услышала эти слова, ни одним словом не упрекнула своих родителей, не потребовала от них, как сейчас говорят, «моральной или материальной компенсации…», а просто тихо отстранилась от них. Жизнь покажет: на время или навсегда.
«И началась у Арьки другая жизнь. Летела она в неё, крылышками лёгкими подмахивала, обретя их невидимыми за спиной. Всё старое, прошлое, выстарившее душу, оставляла она позади»
Кто скажет, что это за крылышки? Автор об этом не пишет. Не всё то же ли покровительство высших сил? Ведь на самом деле заслужила эта девочка такое покровительство. И тем, что прошла суровое испытание, и тем, что неосознанно, но живет-то она с какого-то времени, оказывается, уже по Заповедям. Вот так.
Были дальше (и не раз) чаепития в семье у Валерки, долгие разговоры, возвращение, вроде бы, того хорошего, что было у них на двоих, ощущение, будто они и не расставались на время её болезни…
Увы, но снова чаепития принесли тревожные мысли, когда Валерка заговорил о своей мечте купить мотоцикл и стать гонщиком, хвастался, что у него к гонкам есть талант, а потом стал вновь «исчезать». Становилось ясно, что ради этой бесшабашной мечты он готов на всё, даже забыть о своей дружбе-любви с Арькой.

[2] Стр.131. «Общайтесь, дружите, узнавайте друг друга. Да не забывайте, что на земле нет ничего идеального, и будьте построже к себе и снисходительней к другим».
К сожалению, Валерка, в отличие от Арьки, не слышит эти мудрые пророческие слова отца Иоанна. Очень жаль, потому что он этим самым лишается покровительства высших сил, что вскоре приводит к катастрофе. И не чувствует он в своём себялюбии, как тяжело становится бедной Арьке: у неё, такой сильной девочки, начинают опускаться руки…
«И отрезало что-то у неё внутри. Не нужна она ему больше, не нужна. Не перетянет она его насильно! Тянет его к себе этот другой мир всею своей неведомой ей жаровою страстью. И получатся, что (…) он через неё, Арьку, в этот мир перескакивает, её саму трещиной разделив… она для него – как перекидной мостик. (…) И поняла Арька, что не победила она в сватке этой. Человеческие силы у неё, не небесные». [1]
Тревожность всё нарастает и нарастает, и что произошло дальше, наверное, вполне закономерно: Валерка чуть не насмерть разбивается на мотоцикле.
Вероятно, здесь можно говорить о «законе жанра», когда все предыдущие события должны проводить к кульминации, или вспомнить о том пресловутом заряженном ружье на стене, которое всё-таки выстрелило… Но я не рассматриваю эти литературные «штучки», я ведь просто рассуждаю и сопоставляю.

[2] Стр.113. «Если в фундамент жизни изначально закладывается грех, то ждать доброго плода в таком случае сомнительно. Жизнь коротка, а вечность бесконечна…»
Как хотите, объясняйте эти слов отца Иоанна, но проще и яснее трудно сказать. Жаль, что Валерка опять ничего не услышал, ничего не почувствовал. Снисходительно и упрямо к своим грешкам отнёсся, чуть совсем не укоротил себе жизнь, чуть с ума не свёл свою маму. Да и выжил-то, похоже, потому, что сжалился Господь над бедной Арькой, за любовь её и понесенные страдания искреннего сердечка. Он простил и сохранил её непутёвого Валерку Гагарина…
Автор, конечно же, не могла закончить повесть для подростков настоящей трагедией, которую предвещали все «тревожные чаепития под зелёным солнцем». Ещё чуть-чуть, и трагедия бы состоялась, этого нельзя было исключать. И это тот урок, который должны усвоить читатели. И, разумеется, урок, будем надеяться, усвоен и героем повести Валеркой. Поэтому, чтобы никого не расстраивать, финал написан достаточно оптимистичный. Это правильно.
Теперь остаётся тревожиться лишь за то, чтобы новое поколение наших детей с самых юных лет не поддавались ложным призывам получать от жизни лишь одни удовольствия, не замечая при этом истинные ценности, о которых написано в хороших книгах, поётся в хороших песнях, рассказывают любящие родители, а также такие мудрые старцы, как архимандрит Иоанн

[2] Стр.154. "...если наше молодое поколение (наше будущее) воспитается на "чужих" хлебах и ложных идеях, то родина для них станет чужая и они ей тоже. Дай Бог вам понять это сердцем. Только тогда у России будет будущее".
У России должно быть самое замечательное будущее.

Савинов Владимир
24 июля 2017 г.
Псков - Кинешма


Список литературы
[1] Наталья Лаврецова. «Зелёное солнце». Повесть для юношества. Псков. Издательство «ЛОГОС», 2015. – 2918 с.
[2] Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). «Неведомому чаду». Деятельные и созерцательные слова (обретённые в переписке). Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 2009. – 176 с. К 100-летию со дня рождения Архимандрита Иоанна (Крестьянкина)


Спасибо за внимание!








пятница, 11 августа 2017 г.

"Нельзя без музыки" - новый сборник песен Веры Ланикиной



Вышел из печати долгожданный второй сборник песен Веры Ланикиной.


Вера Ланикина. «Нельзя без музыки».
Песни, романсы, баллады в сопровождении фортепиано. Псков. Издательство «Логос». 2017 – 120 с.

Редактор: Савинова Татьяна Николаевна

Сборник песен талантливого псковского автора, Веры Владимировны Ланикиной, преподавателя фортепиано и концертмейстера ДМШ №2 им. М.П.Мусоргского - это определённое явление. Не так часто выходят из печати сразу 23 музыкальных произведения, созданных во Пскове.   Вошедшие в него песни, романсы и баллады предназначены для солистов, вокальных ансамблей, а также хора в сопровождении фортепиано. Автор стихов – Владимир Борисович Савинов, псковский поэт, автор 12 поэтических книг.
Часть песен из сборника уже исполнялась с различных сцен, также присутствуют в сети интернет в виде записей видео, которые можно посмотреть, но значительная часть произведений представлена впервые, они ещё ждут своих исполнителей. Открывает сборник песня «Нельзя без музыки», которая полностью соответствует убеждению авторов, что музыка, песня занимают очень важное место в жизни человека, обостряют его чувства, мечты, во многом определяют душевное состояние. Лирические песни о любви из первого раздела сборника способны взволновать слушателей разных возрастов. Песни следующего раздела рассказывают о переживаниях, связанных с различными жизненными ситуациями в наших судьбах, а завершаются весёлой английской песенкой в переводе Татьяны Семёновны Рыжовой. Заключительный раздел включает песни о России, Пскове, а также романсы, наполненные светлыми поэтическими образами.
Особое волнение вызывает баллада «Маки Аргунского ущелья», посвящённая незабываемому подвигу псковских десантников 6-й роты 104 гвардейского парашютно-десантного полка.


© В.В. Ланикина, музыка и аранжировка, 2017
© В.Б. Савинов, стихотворения, 2017
© В.Б. Савинов, оформление, 2017
© Издательство «Логос», Псков, 2017



Мы надеемся на счастливую судьбу наших песен, так как уже сегодня их берутся исполнять хорошие вокалисты.  Однако предугадать, где они могут оказаться в будущем , в каком городе. в каких коллективах, и  как они  прозвучат, невозможно.  Знаем, что уже с ними знакомы многие исполнители не только во Пскове.
"Лети, корабль наш музыкальный!"  

авторы: дочь и отец


четверг, 20 апреля 2017 г.

Игорь Григорьев, Станислав Золотцев, Елена Морозкина



«Три поэта, три судьбы»

На вечере памяти в Псковской областной научной универсальной библиотеке 19 апреля 2017 года
Владимир Савинов

Когда на сердце тяжесть
И холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа
Ты в сумерках приди,
Где без питья и хлеба,
Забытые в веках,
Атланты держат небо
На каменных руках…
(Александр Городницкий)

Игорь Николаевич Григорьев,
Станислав Александрович Золотцев,
Александр Иванович Гусев,
Лев Иванович Маляков,
Валентин Павлович Краснопевцев,
Иван Васильевич Виноградов,
Олег Владимирович Тиммерман,
Евгений Александрович Изюмов,
Елена Николаевна Морозкина,

Вот  они, наши бессменные атланты, которые держат на своих плечах основание псковской поэзии.  Только в отличие от атлантов из песни Александра Городницкого, мы их ни на миг не забываем, ценим, равняемся  на них.  С ними наше основание  НЕРУШИМО!

Такое начало моего выступления на вечере памяти трёх замечательных псковских поэтов, которых мы считаем своими, родными, но при этом прекрасно осознаём их грандиозный масштаб, далеко выходящий за пределы Пскова, – Игоря Николаевича Григорьева,  Станислава Александровича Золотцева, Елены Николаевны Морозкиной, –  мне подсказало короткое письмо от Натальи Викторовны Советной  (Санкт-Перербург – Городок, Беларусь).   Наталья Викторовна накануне вечера написала следующие слова:
«Владимир Борисович,  мы с Григорием Игоревичем Григорьевым уполномочиваем Вас говорить от имени Фонда памяти поэта и воина Игоря Николаевича Григорьева. Передавайте всем участникам встречи самые лучшие пожелания и благословение!   Храни Вас Бог!»

Я с большой радостью и ответственностью воспринял эти слова.  Мысленно представил, насколько большое место город Ленинград, Санкт-Петербург,  занимал в жизни  И.Н. Григорьева, С.А.Золотцева  (и в моей жизни  роль  этого родного мне города первостепенна).
А  сегодня Григорий Игоревич Григорьев, сын поэта,  протоиерей, настоятель Храма Рождества Иоанна Предтечи в деревне Юкки Выборгской епархии под Санкт-Петербургом, руководитель Фонда памяти поэта и воина И.Н.Григорьева  вместе с Натальей Викторовной Советной, заместителем руководителя Фонда, председателем оргкомитета Международных научно-литературных чтений И.Н.Григорьева (Пушкинский Дом, Санкт-Петербург),  делают всё возможное для увековечивания памяти большого русского поэта, осуществляют издание книг его поэзии, научных филологических исследований, ежегодно проводят Международный конкурс лирико-патриотической поэзии им. поэта и воина Игоря Григорьева.

Именно поэтому возникла такая ассоциация с атлантами на Дворцовой площади Санкт-Петербурга.  И я произнёс эти слова, видя, как зрители в зале тихонько повторяли за мной всем известные сточки…

«Когда на сердце тяжесть и холодно в груди…»

Передал я и благословение, полученное из Санкт-Петербурга, видя, как с мягкой улыбкой  удовлетворённо кивал головою протоиерей  отец Олег Тэор, настоятель храма Святого Благоверного Великого князя Александра Невского во Пскове, находящийся среди почётных гостей встречи.

Сегодня не было тяжести на сердце.  Была радость от того, что благодарный Псков и его жители свято хранят память  о своих поэтах, беззаветно любивших наш город, отдавших ему свой талант и свою жизнь.

В актовом зале Псковской областной научной универсальной библиотеки в 16 часов собрались истинные поклонники поэзии, друзья и знакомые трех поэтов, судьбы которых тесно переплелись ещё в 80-е годы.   Именно об этом, насколько тесно были связаны судьбы Игоря Григорьева, Елены Морозкиной, Станислава Золотцева, нам напомнила выставка литературных изданий, которую подготовили сотрудники библиотеки.   Именно об этом прозвучала литературно-поэтическая композиция,  подготовленная и мастерски исполненная студентами  Псковского областного колледжа искусств им. Н.А.Римского-Корскова.  Ребята назвали эту композицию  «Пролог:   Станислав Золотцев об Игоре Григорьеве и Елене Морозкиной  в книге «Зажги вьюгу».   
Об этой небольшой книге в фиолетовой обложке мне уже приходилось писать в одной из статей, посвящённой Станиславу Александровичу Золотцеву     Насколько мы все знаем,  книга «Зажги вьюгу. Очерк о жизни итворчестве поэта Игоря Григорьева»
оказалась заключительным прижизненным изданием С.А.Золотцева.  В ней автор с потрясающей искренностью, откровенностью и  огромным уважением рассказал о своём старшем товарище, его высочайших человеческих качествах (при наличии очень непростого, по-военному прямого и бескомпромиссного характера), о его насквозь прожигающей душу поэзии.
Заключительное слово на вечере произнесла Ольга Николаевна Золотцева, которая специально приехала из Москвы, чтобы 21 апреля встретить во Пскове день 70-летия Станислава Александровича.  И насколько же мне показалось символичным, что Ольга Николаевна выбрала для себя и  прочитала стихотворение Игоря Николаевича Григорьева из его книги стихов, которое автор посвятил  Елене Николаевне Морозкиной!


А основным содержанием вечера-встречи, вечера-памяти под названием «Три поэта, три судьбы», всё же были поэзия и музыка.   Стихи Игоря Григорьева,  Елены Морозкиной  и Станислава Золотцева  исполняли молодые и яркие голоса студентов  колледжа искусств.  Музыка прозвучала в виде авторских песен, которые исполнили известные во Пскове музыканты  Татьяна Лаптева и Вячеслав Рахман.   Татьяна  Александровна, композитор, преподаватель  Псковского областного колледжа искусств, музыковед, является неутомимым популяризатором поэтического  творчества С.А.Золотцева.  В её прекрасном исполнении прозвучали давно полюбившиеся псковичам песни-романсы на стихи поэта  «Два коня», «Снегири», «Колокола любви» и другие, в сопровождении фортепиано (Валерия Дунюшкина).   Вячеслав Рахман,  лауреат звания «Душа земли Псковской», популярный  автор и исполнитель многих своих песен на стихи псковских поэтов, очаровал участников встречи звучанием своей гитары и волнующим душу голосом, исполняя песни на стихи Григорьева и Золотцева.
Моё волнение не унималось до последних минут вечера.  Стучали в сознании строчки стихотворения И.Н.Григорьева,  которое С.А.Золотцев  приводил как трудно досягаемый образец  настоящей поэзии,  совершенной не только с художественной точки зрения, но прежде всего, с точки зрения предназначения поэта… Для чего поэт живёт и пишет стихи, какие силы питают огонь его сердца, для чего он готов без раздумий отдать  своё перо и свою жизнь.

ПОЭТЫ

Мы воли и огня поводыри
С тревожными раскрытыми сердцами,
Всего лишь дети, ставшие отцами,
Всё ждущие - который век! - зари!

Сердца грозят глухонемой ночи,
За каждый лучик жизни в них тревога, -
И кровью запекаются до срока,
Как воинов подъятые мечи.

Взлелеявшие песню, не рабы -
Единственная из наград награда!
Нам надо всё и ничего не надо.
И так всегда. И нет иной судьбы.

Нас не унять ни дыбой, ни рублём,
Ни славой,ни цикуты царской чашей:
Курс - на зарю!
А смерть - бессмертье наше,
И не Поэт, кто покривит рулём


А мои раздумья о старших товарищах, псковских поэтах и писателях фронтовиках, партизанах, когда я вижу их всех в едином строю, как в мистическом сне, воплощаются в такие строки:
Сердце – порох
Солдат шагает строй –
неумолимо –
уже передо мной,
проходят мимо;
шагов не слышу звук –
идут солдаты –
не видно взмахов рук:
по швам прижаты...

Ток времени застыл,
рванулся снова –
здесь напряженье сил
живого слова;
здесь накалён глагол
в гудящих горнах,
перо, бумаги, стол
и кофе в зёрнах.

И горькое жнивьё,
бессонниц муки,
ночное забытьё,
навек – разлуки;
страдания чужих,
живущих рядом,
и жгущий сердце стих,
боль – камнепадом.

По трещинам эпох
под синью свода,
миг оттепели, вдох,
почти свобода.
Шеренгою вперёд,
в разрывах поле,
сомненья прочь и вброд –
такая доля.

Отдали, что смогли,
не выжидая,
услышав зов земли
родного края.
Безмолвен строй солдат...
Стихов страницы
за горизонт летят –
большие птицы.


Спасибо за внимание!




вторник, 4 апреля 2017 г.

Публикации в трёх коллективных сборниках во Пскове и Санкт-Петербурге


Не часто так бывает, когда публикации автора стихов почти одновременно в трёх коллективных сборниках, причём, эти книги оказались достаточно заметными для литературной общественности не только нашего родного Пскова.   Читатель увидит это из дальнейшего рассказа.

1.   Публикация 6 (шести) стихотворений (стр. 284-288) в книге «Душа добру открыла двери», Санкт-Петербург, 2017;  в главе внеконкурсных стихотворений «Когда добро земные пишет строки» авторов, принимающих активное участие в увековечивании памяти поэта И.Н.Григорьева,  Книга вышла по итогам  Третьего Международного поэтического Конкурса, имени Игоря Николаевича Григорьева.  Составитель  Н.В. Советная. Издание  Международного института резервных возможностей человека, Фонда памяти поэта и воина И.Н.Григорьева.


 Третий Международный Конкурс лирико-патриотической поэзии "Душа добру открыла двери" им. И.Н.Григорьева (1923 - 1996) был посвящён 20-летию его памяти.  В Конкурсе приняли участие сотни авторов стихотворений из России, стран СНГ и многих  других стран.  Жюри отобрало финалистов (среди них оказались два псковских автора:  Ирена Панченко и Вита Пшеничная),  затем определило победителей  (Петрова-Амбрасовская Светлана (Новгород), Марк Шевелёв (Любек, Германия), Наталья вареник (Киев, Украина), Григорий Егоркин  (Челябинск), Александр Лайков (Ульяновск),  Владимир Черемисин (Бердск Новосибирской обл.), Вероника Вереск (Донецк, ДНР) )  и лауреатов.


В предисловии к книге её составитель Наталья Викторовна Советная пишет:  "Стихи победителей, лауреатов и финалистов из России и зарубежья составили первый раздел "И встаёт за словами простыми наша кровная родина Русь". В него же вошли стихи первой победительницы среди авторов до 18 лет в специальной номинации "Шагай смелей - лиха беда начало!" - юной Вероники Вереск из г. Донецка (ДНР).  Читатель найдёт в сборнике военные стихи легендарного Игоря Григорьева (подборка "Всё помню..."), а также ознакомится с разнообразием рифм поэта, заглянув на страницы опубликованного здесь же отрывка из "Словаря рифм И. Григорьева (по книге "Набат")", составленного известным лексикографом А.П. Бесперстых.  В традиционный раздел произведений вне конкурса "Когда добро земные пишет строки" вошли стихи известных современных поэтов, болеющих душою за судьбу Родины и принимающих активное участие в деле увековечивания памяти  И.Н. Григорьева. Открывает главу "Единородное слово" - размышления писательницы, редактора, исследователя Светланы Молевой  (1946–2005) об истоках русского языка, его неразрывной связи с верой народа.
Книга издана при содействии Фонда памяти поэта и воина И.Н. Григорьева, возглавляемого писателем профессором доктором медицинских, доктором богословских наук протоиереем, настоятелем храма Рождества Иоанна Предтечи в д. Юкки Ленинградской области о. Григорием Григорьевым".
Григорий Игоревич Григорьев, сын поэта,  подписал сборники, которые были подарены нескольким псковским библиотекам,  в том числе библиотеке на ул. Юбилейной, которая с февраля 2017 года именуется  "Библиотека - Центр общения и информации им. И.Н. Григорьева

Одно из опубликованных в книге стихотворений я приведу для моих читателей.  
Сегодня, 4 апреля 2017 года, когда вся страна говорит о большом горе, постигшем мой родной город, о вчерашнем чудовищном взрыве в вагоне метро близ станции "Сенная площадь", видимо, уместно вот это стихотворение:

ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛЕНИНГРАД

Никого стесняться мне не надо –
Я такой, как сорок лет назад:
Песней в сердце имя Ленинграда,
И родной причал мой – Ленинград.
Как ушёл из гавани когда-то,
В плаванье судьбы моей корвет,
Не страшны туманы и пираты,
Коль горит колонн Ростральных свет.
Невских вод упорное теченье
Всем ветрам назло не двинет вспять,
Так моё заветное стремленье:
В Ленинград! – из мыслей не изъять.
Вдруг поправят: – Допустил ошибку:
Петербургом стал он, град Петра.
Говорю под грустную улыбку:
Так и быть, всему своя пора.
Но когда услышу я: блокада,
Дым «буржуек», Невский пятачок,
Знаю, что в веках у Ленинграда
Для забвенья не наступит срок.
Восхищаться рукотворным чудом,
Городом, с рождения родным,
И в стихах перекликаться буду
С ленинградцем, сверстником моим.
И любви стесняться мне не надо –
Я такой, как сорок лет назад:
Песней в сердце имя Ленинграда,
И причал мой – город Ленинград.

04.04.2017

**********************************


2.  . Публикация 2-х стихотворений (стр.82,  стр.83); («Для кого стихи — макулатура...»; «Послевоенные мальчишки» ) в коллективном поэтическом сборнике «Словенское поле – 2016».  стихи / сост. А.Г.Бениаминов. Псков, 2016. 135 с. ГППО «Псковская областная типография».    Сборник  включает в себя избранную поэзию участников одноимённого  фестиваля исторической поэзии, прошедшего 30-31 июля 2016 года в Изборске и Пскове


Ещё перед началом известного в России поэтического фестиваля "Словенское поле 2016", которое уже по традиции проводится в конце июля, а организаторами его являются  псковские поэты и Музей заповедник в Старом Изборске, я написал такое приветственное стихотворение:

25.04.2016

Фестиваль очередной
За Изборскою стеной
На макушке самой лета
Ждёт отважного поэта!

Петербуржца, псковича,
Тверича и москвича,
Ждёт орловцев и курян,
Белорусов и смолян;

Прибалтийские поэты
Будут дружбою согреты,
И весёлого рязанца
Не сочтёт за иностранца;

Будет встреча горяча
Также для костромича
И, - послушай, как поётся! -
Для архангелогородца!

Наш Словено-поле-фест
Ждёт ивановских невест,
Приезжайте люди-други
Из Владимира,  Калуги;

Ждёт, конечно же, на пару
И Ульяновск, и Самару,
Между прочим, будет рад,
Коль подъедет Волгоград!

В общем, Волга, вся сюда!
Все посёлки, города!
Фестиваль вам пишет: - Жду!
Эй!  В Ростове-на-Дону?...

Приглашает в сад Нескучный...
Вам нигде не будет лучше...


На самом деле -  наш фестиваль пользуется большим уважением и даже любовью среди его участников.  Вот что об этом пишет Светлана Борисовна Конева, которая сама является главным организатором музыкально-поэтического фестиваля в п. Мга Ленинградской области:
"Общее впечатление от "Словенского поля - 2016" у нас осталось самое положительное. Для участников фестиваля были организованы экскурсии в Пушкинские горы и Изборск, замечательный вечер "Вне формата" в псковском кафе "Старое кино", щедрое угощение "фирменными" блинами в музейной блинной Изборска и, конечно, незабываемые литературные чтения. Ещё в этом году на "Словенском поле" была заложена новая патриотическая традиция - участники фестиваля возложили цветы к памятнику солдату Первой мировой войны и прочли стихи, посвящённые событиям этой войны. Думаю, что традиция приживётся, поскольку среди участников мероприятия нашлось немало тех, чьи предки воевали за наше Отечество на полях Первой мировой.

Самое же главное было то, что  организаторам удалось создать на фестивале непередаваемую душевную и тёплую атмосферу творческого и дружеского общения. Поэтому многие участники нынешнего "Словенского поля" уже твёрдо решили для себя, что в будущем году опять приедут в благодатный древний псковский край, чтобы в своих стихотворных строках вновь отразить историю Отечества.  От поэтов литературного объединения "Мгинские мосты" я сердечно благодарю организаторов фестиваля исторической поэзии "Словенское поле" и их партнёров за прекрасно организованное мероприятие и за радушное гостеприимство!"

   И вот издан сборник по итогам фестиваля.   Стихи почти всех участников нашли в нём своё достойное место.

  
Мои странички

Памяти поэтов-героев Вадима Негатурова и Алексея Мозгового,
павших но боевом посту от рук украинских фашистов
  
Для кого стихи – макулатура,
Для поэта – весть с передовой.
И горит строфою Негатуров,
Пламенеет рифмой Мозговой.

Тот поэт, кто не проходит мимо,
Он из первых – против палачей. 
Куликово поле –  у Вадима,
На Луганском фронте – Алексей.

У шакалов гнусная натура:
Бить из подворотни не впервой.
Пал, но возродился Негатуров,
Грудь от пуль не спрятал Мозговой.

Дзот, Матросов Саша, амбразура,
Кровь распятья – подвиг вековой.
На пути Христовом – Негатуров,
На пути Христовом – Мозговой.

Строк судьбы внезапна редактура,
Станут песней в памяти людской
Факелом сгоревший Негатуров
И комбриг геройский Мозговой.

2 мая 2014 - 23 мая 2015


Послевоенные мальчишки

Послевоенные мальчишки, мы все – седые старики.
Да что сказать: костры погасли, кой-где краснеют угольки.
Но пламя наше разжигалось в салютных залпах над Кремлём,
В мартенах, домнах и ракетах рвалось неистовым огнём.

Кто смельчаки, кто хулиганы, кто и «ботаники» в очках,
Мы север покоряли в тундре и на ледовых пятачках;
На юге сеяли и жали, ломали уголь под землёй,
И школы строили повсюду, и занимались с ребятнёй.

Такое наше поколенье, всё на плечах своих несли.
Но что-то мы недоглядели, не распознали, не смогли.
И в годы злого камнепада страны расползся материк,
Кровь ран-границ спеклась, и высох всеобщей близости родник.

Кого винить?  Таких, кто снова «до основанья, а затем…»?
Кто проиграл ещё на старте «соревнованье двух систем»?
Предателей отцовской веры в то, что незыблема страна,
Свернувших руль, страшась дороги, лишь только стала не ровна?

Виним себя – «врагов» не ищем – за «девяностых» глухоту,
И только боль в груди за павших терпеть почти невмоготу.
А небо чистое бездонно – к себе всё чаще манит взгляд,
Куда уходите, мальчишки: не возвращаетесь назад.

Отцовский орден краснозвёздный, наследство доблестной поры,
Не затушуют шутовские, кривозеркальные миры.
Россия, вера, справедливость – всё, что нам свято, что в чести –
Как стяги – сыновьям вручаем и завещаем их нести.

4 февраля 2015

  

******************************************


  3.  Публикация 13 (тринадцати) стихотворений (стр. 80-86) в книге пародий, шуток, посвящений, эпиграмм и шаржей  Шутить – не плакать 2.  История в лицах, Псков, 2017.   Составитель И.Я. Панченко,  художник (шаржи) В.А.Кузнецов;  печать  ООО «Печатный Двор «Стерх».  Издание посвящено 50-летию образования Псковской писательской организации


1 апреля 2017 года в Псковской областной универсальной научной библиотеке состоялась презентация только что изданной книги-альбома "Шутить - не плакать - 2".  Книга вместила в себя серьёзные и шуточные посвящения псковским прозаикам и поэтам, пародии на стихи ряда псковских поэтов, дружеские поэтические шутки, а также дружеские рисованные шаржи на псковских литераторов от известного карикатуриста-сатирика Владимира Кузнецова.
От идеи (Ирена Панченко) до её воплощения прошло всего несколько месяцев.   Коллектив авторов, составитель и редколлегия потрудились очень интенсивно и с большим интересом!

Приведу часть моих шуточных стихов из этой книжки

Владимир Савинов


  ПАРОДИИ


  ***
  И своё ржавеющее тело
  Унося за тридевять земель,  
  Чтоб оно помедленней ржавело, 
  Собираю мяту и щавель…
  «В загородном царстве»
  Валерий Мухин

  Окисляюсь я, ребята,
  Надо меры принимать.
  Бают, перечная мята
  Ржу способна исцелять.

  Наступают оксиданты,  
  И растёт холестерин;
  Давят юные таланты –
  Много их, а я один.

  Молодым везде дороги,
  На парнасы путь открыт.
  Им-то что: не крутит ноги
  Ревматоидный артрит.

  Год от года ржа всё гуще.
  Не податься ль мне отсель?
  Во щавелевые кущи,
  За четырьдевять земель.


Печка

 Такая уродилась печка – 
 Ни Богу дар, ни черту свечка. 
 Она глотает не дрова –
 Чужие мысли и слова…
  «Причуды ноябрьского Савкино…»
  Наталья Лаврецова

 «Ни Богу дар, ни чёрту свечка» –
 Полдома занимает печка,
 Хозяйку месяцами ждёт,
 Раззявив свой железный рот.
 В кошёлке у хозяйки гречка,
 Кусочек масла, книжка, свечка...
 Лишь только двери отопрёт –
 На печку всё тотчас кладёт.
 Затем в подтопок по словечку
 Из писем строчки – гонит в печку:
 Коль на бумаге – все слова –
 Горят не хуже, чем дрова.
 Родятся рифмы, словно речка,
 В кастрюльке набухает гречка, 
 Хозяйка (нынче экстраверт)
 Очередной берёт конверт...

 ЭПИГРАММА

 ***
 Анатолию Александрову

 А.А.А. –  несомненный трудяга –
 День и ночь рядом с сердцем блокнот
 И огромных размеров отвага –
 Он её на раскопки берёт.
 Слой за слоем копает, копает,
 И глотает архивную пыль;
 Накопав, он стихи сочиняет,
 Отвергая лирический штиль.
 Вырубает короткие строки,
 Словно викинг своим топором,
 Повествуя про войны и склоки,
 И про всё, что зудит под ребром.


 ПОСВЯЩЕНИЯ

 ***
 Татьяне Рыжовой

 Поэзии Байрона, Бёрнса, Шекспира
 Близка ей английская звучная лира.
 А стих если русский в душе запоёт,
 она бесподобный создаст перевод.
 И в песне заслуга её высока,
 «Пока над Покровской кружат облака...»


 ***
 Ивану Иванову

 Почему же – «осень, к сожаленью»?
 Почему –унылая пора»?
 Можно ведь «по щучьему веленью»
 Утром – бац! – из полного ведра!

 И тотчас – моложе лет на тридцать!
 И тогда – все песни, как весной!
 А потом, мотив свистя, побриться,
 В парк пойти гулять, шурша листвой.

 Вот что  поднимает настроенье!
 Хоть при непогоде дни лихи,
 В осени источник вдохновенья –
 Слышать и записывать стихи!

 ( к стихотворению «Осень»)

 ***
 Александру Казакову

 Беспристрастен и даже суров
 Мой редактор А.П. Казаков;
 Придирается к рифмам, причём
 Не выносит стихи «ни о чём»;
 Видит: фраза за рифмой идёт –
 Тут же этот «маневр» пресечёт,
 И строфу за строфою – под нож;
 Стих свой смотришь – и не узнаёшь...
 Но скажу я, что этому рад,
 Даже счастлив – ведь есть результат;
 Жду, чтоб дальше А.П. Казаков
 Был бы столь плодотворно суров.

 ***
 Игорю Исаеву

 Родившись вместе с Брюсовым Валерием,
 Пусть  не совсем, но – точно в этот день,
 Для нас Исаев – символ поколения,
 Поэт – романтик, человек – кремень.
 Друзьям и делу предан Игорь свято.
 Парит в стихах орлом над высью гор –
 В глазах с грустинкой Ростислава Плятта,
 Но с удалью, как Рыбников актёр.

 ***
 Соловьёвым Тамаре и Олесе

 Две красавицы, модницы видные,
 их семейный уклад – всем пример,
 Поэтессы они и художницы –
 выходили на псковский пленэр.
 Восхищаясь церквями, соборами,
 что плывут, отражаясь в реке,
 Акварелью писали и красками,
 и душой – в стихотворной строке.
 Та строка с упоеньем читается
 и поётся с гитарой в ладу;
 Их талантом всегда наслаждаюсь я
 и боюсь, что совсем пропаду…



  ШУТКИ

 Игорю Гуревичу

 Ты бородат и мудр, порядком сед,
 Хвала Всевышнему – уж многократно дед,
 Любому дашь, коль есть нужда, совет
 И пишешь круто, не считая лет.
 Про пиво как-то лихо написал...
 Давно бы так!
 Враз – и в СП попал!
 А не «срубил» бы ты про скумбрию –
 «Зарезали» б коллеги на корню!
 Готов в бокал налить, не расплескать,
 И громко спеть!  с артрозом, но – сплясать!
 И для проставки взять полмагазина,
 Сойти и за хохла, и за грузина,
 Про Север рассказать, и за Днипро,
 И глаз прищурить дьявольски хитро...
 Всё можешь просто мастерски!  Хотя...
 В СП – здесь мэтры...
 Ты – ещё дитя...
( На вступление в Союз писателей)

 Литературная гостиная
 Откуда нынче дует ветер,
 куда несёт его поток?
 Приди задать вопросы эти
 в литературный наш кружок.

 Его давно гостиной кличут,
 На Рижском, – скажут, –  все поймут.
 Сюда без вывертов и кича
 тепло сердец своих несут.

 Зелёной лампы отсвет скромный,
 не пресловутый ЦДЛ,
 для стихотворца шанс огромный
 взять поэтический прицел.
  
 Здесь автор молодой, экстерном
 пройдя писательский букварь,
 он прозу сочинит, наверно...
 Меж тем, с позёмкой – вновь январь,

 а с ним воспоминаний вечер,
 где на минуту всё замрёт, 
 зажгутся памятные свечи,
 и песню музыкант споёт.

 Событий новых в круговерти,
 в надеждах будущей весны,
 хранить призыв душевный: «верьте!»
 добро творящие должны.

 Приемлем здесь прибой амбиций,
 свобода творчества, идей,
 но свод сложившихся традиций
 (и слава Богу) всё сильней.


************

СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ